«Дневник космонавта»

Жизнь первая. 1994 год

14 января

Сегодня Василий и Сан Саныч отстыко­вались и сели.

Прощание было недолгим, и как-то не верилось, что они вот так - закроют люк и уйдут. Было как-то страшновато оста­ваться на комплексе, который и принять-то нормально не было возможности. Каза­лось - вот они посидят в своем транспорт­ном корабле и снова вернутся, как это было днем раньше, во время тестовых проверок системы управления движением. Но они отстыковались, а мы стали готовиться к съемкам их маневров около комплекса. У нас была радиосвязь с ними, и мы хорошо слышали их переговоры между собой. Ва­силий был в спускаемом аппарате - уп­равлял транспортным кораблем, а Сан Саныч в бытовом отсеке у иллюминатора готовился фотографировать стыковочный узел модуля «Кристалл». К этому узлу в будущем должен стыковаться американс­кий корабль многоразового использова­ния. И вдруг мы слышим недоуменный го­лос Сан Саныча Сереброва: «Куда это мы летим? Вася, тормози, а то мы сейчас вре­жемся в станцию…» Мы с видеокамерами и фотоаппаратами ждем появления их ко­рабля в иллюминаторе, а его все нет и нет. Голос Сан Саныча становится еще тревож­нее, и тут наш командир Виктор Михалыч Афанасьев командует: «Всем в корабль!!!» Мы проскочили в бытовой отсек наше­го корабля, прикрыли за собой люк и ждем сами не знаем чего. После некоторой пау­зы и контроля давления по мановакууметру в бытовом отсеке - открываем люк и переходим в станцию к иллюминаторам. Видим транспортный корабль с ребятами на дальности около 50-70 метров. ЦУП спрашивает нас, что мы видим - мы сей­час его глаза. Мы комментируем, а ЦУП напряженно и сдержанно ведет с нами связь. Мы чувствуем по голосу руководи­теля полета и операторов связи, что про­исходит что-то неординарное, но пока не понимаем, что именно. Транспортный ко­рабль с ребятами отходит все дальше от комплекса, мы входим в тень и теряем его из виду.

Несколько томительных минут мы на­ходимся в полном неведении и строим всевозможные предположения. Потом мы разлетаемся по разным отсекам ком­плекса, чтобы найти корабль, хотя пони­маем, что сделать это в тени практичес­ки невозможно. Перед выходом из тени мы снова находим транспортный ко­рабль ребят - он светится яркой звездой на темном небе.

Я вижу его через иллюминатор в своей каюте на дальности около 400 метров.

Рассказываем ЦУПу о том, как ведет себя транспортный корабль, где он нахо­дится относительно станции. На связи ру­ководитель полетов - Владимир Алексе­евич Соловьев, он приказывает нам уйти в спускаемый аппарат, но командир нахо­дится в другом модуле у иллюминатора - снимает видеокамерой, а мы с Валерой в базовом блоке. Валера что-то делает на первом посту, а я остаюсь в каюте и с ужа­сом вижу, что расстояние между станци­ей и транспортным кораблем стремитель­но сокращается. Мы вышли из тени, и он виден все отчетливее.

На транспортном корабле включается тормозной двигатель для схода с орбиты. Он увеличивается в размерах, кажется, на­чинает раскручиваться какая-то пружина - расстояние между нами сокращает­ся все стремительнее. И я понимаю, что если «этому» суждено случиться, то уход в спускаемый аппарат нас не спасет.

Я замер у иллюминатора. Корабль проносится около нас на расстоянии 30-40 метров! Это было похоже на фантас­тику из серии «Звездные войны». Когда он проскочил, я бросился к иллюминато­ру в каюте командира, увидел удаляю­щийся транспортный корабль и почув­ствовал, что мы были очень близки к… И Господь спас нас пятерых - экипажи станции и корабля. Было немного жут­ковато осознавать, что можно вот так столкнуться, и привет.

Мы слышали репортаж ребят в транс­портном корабле о работе двигателя, он от­работал нормально, и вскоре они призем­лились. И тут ЦУП стал настойчиво инте­ресоваться, что мы видели и слышали. Как оказалось, из-за какой-то технической не­исправности ручка управления работала не так, как надо, и ребята на облете коснулись станции своим транспортным кораблем. Мы ничего не почувствовали, но ЦУП по телеметрии зафиксировал столкновение.

Мы контролировали давление через каждые 15 минут, но оно, к счастью, не снижалось. Это был еще один день наше­го рождения. ЦУП был встревожен - мы сегодня могли потерять комплекс. Засну­ли поздно после долгих разговоров на зло­бу дня.

Жизнь вторая. 1996 год

А за окном - Африка во всей своей кра­се, впадина Эль-Ришат.

Написал на перчатках времена связи и тени - может быть, пригодятся, если будут проблемы со связью с ЦУПом. Дело нам предстоит несложное, но совсем не ординар­ное. Пытаюсь прислушаться к собственным ощущениям, как у Пастернака: «…Силюсь я услышать в отголоске, что случится на моем веку». Страха нет. Дело, конечно, рис­кованное, но страха нет. Я еще не все сделал в этой жизни, у меня еще много вопросов без ответов, я еще должен многое сделать для двух самых близких для меня людей, поэто­му я буду осторожен на выходе и постараюсь максимально помочь Юре. Наверное, завт­ра я уже буду немного по-другому смотреть на эту проблему, и она покажется не такой уж серьезной, и эти рассуждения покажут­ся немного смешными, но это будет завтра, а сегодня пусть я буду немного смешным и наивным, чем глупым бодрячком.

Завтра я обязательно расскажу о том, что же это такое - выход в открытый кос­мос для нас, «Скифов» - экипажа 21-й ос­новной экспедиции на станции «Мир».

15 марта

Ночь была бессонной, мы ждали очеред­ного сеанса связи как итога очередного эта­па подготовки к «выходу». Сеанс начинал­ся: «Скафандры проверили?», «Связь включили?», «Транзит» подготовили?», «Кабели СЭП расстыковали?» и т.д.

ЦУП всячески нас напрягал, чтобы мы шли строго в графике, чтобы не пропустить чего-нибудь и не скомкать начало выхода. Да мы и сами все это прекрасно понимали и старались не омрачить премьеру. Время перевалило за полночь, и теперь начались главные операции: надевание снаряжения, медицинских поясов, костюмов водяного охлаждения, белья… В 2.30 мы начали вход в скафандры. Как и на тренировке - сначала вошел командир с моей помощью, а потом вошел и я. Мы шли с небольшим опережением, чтобы иметь запас времени на всякий случай.

Потом пошли стандартные операции шлюзования. Коля Бочмановский - наш инструктор Центра подготовки по шлюзо­ванию - всячески нас опекал и отслеживал все операции, выполняемые нами по фраг­ментам бортовой документации. Мы прове­ли предварительную проверку герметично­сти скафандров и люков, а после «диссатурации»1 приступили к сбросу давления из ШСО до 10 мм ртутного столба. Я перебрал­ся поближе к выходному люку и пригото­вился к открытию люка. Мы еще раз про­вели проверку герметичности люков моду­ля и после этого получили добро ЦУПа на сброс давления в ШСО до нуля. Сброс дав­ления от 10 мм до нуля идет медленно, и по опыту предыдущих выходов давление в ШСО по мановакуумметру не снижается ниже 4-5 мм. У нас оно снизилось до 2 мм, и ЦУП отметил это как рекорд.

1Дыхание чистым кислородом для вытесне­ния азота из крови.

В 4.05 приступили к открытию люка. Сердечко забилось чуть сильнее, сейчас дол­жно произойти что-то совсем необычное, сейчас мы окажемся в вакууме. Придержи­ваю штурвал, чтобы не было резкого откры­тия, и вот люк уже приоткрывается. Стан­ция находится в тени Земли, и первое, что я вижу в свете фонарей на голове, - это вы­ходное устройство у люка со средством пе­ремещения космонавта, и бездна звезд на ночном небе. Как у Ломоносова: «…Откры­лась бездна звезд полна, звездам нет счета, бездне - дна». Звезды немного ярче, чем видно из иллюминатора станции, и их очень много. Я открываю люк, фиксирую его на крючок и приступаю к установке защитно­го кольца, чтобы не повредить резиновые уплотнения при выходе. ЦУП нас сдержи­вает, советует осмотреться и не спешить.

Вокруг летают тысячи мелких части­чек - то ли от разрушающейся экранно-вакуумной теплоизоляции, то ли краски. Кольцо установлено, и я выбираюсь нару­жу. Пока ориентироваться трудно - вся наружная поверхность станции ершится модулями и панелями солнечных батарей, уф, аж в глазах рябит. Восходит солнце, и я опускаю светофильтр. Начинаем выво­дить укладку со стрелой и инструментом. Я держу стрелу, и Юра тоже выбирается из шлюзового отсека. Пропускаю его впе­ред по трассе к старой грузовой стреле. Я уже нахожусь снаружи около 10 минут и смотрю, как он неуклюже, судорожно пе­рецепляет карабины. Ну, конечно, я уже «опытный», «целых» 10 минут здесь, а он только вышел. Хорошо, что мои первые движения видел один Господь Бог.

Мы осторожно, обходя острые кромки крышек звездных датчиков, перебираем­ся к такелажному узлу стрелы. Хорошо, что станция железная, иначе мы все снес­ли бы на своем пути.

Люк, заветный люк в ШСО, остался где-то позади, а мы идем все дальше от него. Уже начинаю ориентироваться, где какой модуль, где какая солнечная батарея.

У Юры что-то со связью, я несколько раз переспрашиваю его и не слышу ответа или слышу только обрывки слов. Он не пони­мает, почему я пристаю, и начинает раз­дражаться. Я молчу, надо разобраться, в чем дело. ЦУП внимательно слушает, но не мешает нам работать, только изредка спрашивает о самочувствии и о том, где мы находимся и что делаем.

Стрела оказалась довольно подвижным сооружением, и любые наши движения при­водят к ее колебаниям. Мы добираемся до базового блока и двигаемся к месту установ­ки новой стрелы. Стараюсь не приклады­вать больших усилий при перемещениях, используя инерцию скафандра.Так учил наш аксакал Муса Манаров. Надо сохра­нять силы, основная работа еще впереди. Вот мы и у цели. Наступает тень, и мы включаем освещение на шлеме скафандров. Фо­нари хорошо освещают зону работ, и мы приступаем к разделению укладки на час­ти. Закрепляем все на кольцевых поручнях и начинаем устанавливать основание стре­лы. Пригодились гаечные ключи, которые мы предусмотрительно захватили с собой. Затягиваем винты ключом и начинаем со­бирать стрелу. И эта операция позади. Не­большой отдых, и я начинаю удлинять стре­лу в сторону привода солнечной батареи на модуле «Квант». ЦУП предупреждает, что стрела будет находиться в зоне двигателей базового блока и просит быть осторожнее.

Закрепляю стрелу промежуточным фа­лом к поручню и перебираюсь к такелаж­ному узлу. Немного подтягиваюсь и цепляю свои карабины за фал на приводе. Хоть хлипкая, а все же связь с твердью. Когда шел по стреле, натерпелся страху, фиксируем­ся за тоненький леер, и стрела сама колеб­лется, вся надежда на конструкторов и ис­пытателей да на то, что мы добросовестно все сделали. Это справедливо - испыты­вать собственную работу. Пока она нас не подводит. Так увлекся переходом к модулю «Квант» и ожиданием срабатывания движ­ков, что забыл посмотреть на иллюминатор каюты. Я закрепил на нем Жекиного мишутку и оставил гореть свет в каюте. Лад­но, потом посмотрю, если не забуду. Юра вслед за мной ползет по стреле. Надо сде­лать инспекцию ранее установленного при­вода солнечной батареи. Осматриваем привод, фланцы. Восходит солнце, и они видны очень хорошо. Зазора между ними нет. Видны два «штыря» и несколько струбцин.

Не дожидаясь сеанса связи, начинаем разматывать жгут сэповских кабелей и прокладывать его на 3-ю плоскость отсека научных инструментов. Работать прихо­дится резаком -- разъемы связаны тесь­мой и леской. Часть разъемов стыкую я, часть - Юра. И с этим покончили, входим в связь, и Володя Солдатенков, специалист по этому выходу, сидящий сейчас в ЦУПе, подтверждает, что по телеметрии все разъемы состыкованы - слава Богу. Он просит нас еще раз попытаться установить штырь - конструкторы не дают гарантии жесткого соединения фланцев без этого штыря.

Мы снова вставляем его и с помощью молотка (Юра молодец) устанавливаем штырь. ЦУП доволен, что и эту операцию удалось сделать.

Мы пробираемся к такелажному узлу нашей стрелы, и я начинаю переходить к основанию. Это прибавило мне седых во­лос - перемещение по леерам стрелы. Как только поворачиваюсь боком к базовому блоку, создается впечатление, что ты падаешь - скатываешься набок. Стрела колеб­лется, и это усугубляет ощущения. Добира­юсь до скоб на агрегатном отсеке базового блока и облегченно вздыхаю - в руках твердь. Не желая дальше испытывать себя, по продольным поручням ползу к основанию стрелы. Юра остается у привода на «Кванте». Я должен буду после тени пере­нести его на стреле в район шлюзового отсе­ка. У нас есть 20-30 минут тени, можно от­дохнуть. Под нами проплывают ночные го­рода, по-моему, это Канада. Я выключаю освещение на шлеме и начинаю жалеть, что не сделал этого раньше. Исчезли освещен­ные поручни и элементы конструкции, и, о чудо - создается впечатление, что ты дей­ствительно летишь над планетой!!! Это совершенно новые ощущения - только ты и пол-Земли под тобой с грозами и огнями ры­бачьих лодок в океане.

Господи, как здорово, хоть бы еще немно­го задержался рассвет. Кажется, когда-то очень давно я мечтал о таком, именно о та­ком полете, это как сон - ты не приклады­ваешь никаких усилий и летишь только усилием мысли. Не могу подобрать слов, чтобы описать это ощущение - это смесь восторга, благоговения перед этой красо­той, величием действа, в котором я прини­маю участие. И действительное ощущение полета - кажется, сейчас отпущу руки и буду лететь так очень долго. Не знаю, сколь­ко проходит времени, но пора возвращать­ся в реальность, голубеет горизонт, вспуха­ет, расширяется и краснеет. И вот опять восход. Кажется, я понимаю наших пред­ков, поклонявшихся Солнцу - это светило своим появлением все преобразило, но ра­створило в своем свете мой «ночной» полет. Отдых закончился, чувствую, как устали руки, а предстоит еще возвращение «до­мой». Да, в тени я все-таки добрался к ил­люминатору моей каюты. Это круглое окошко с игрушкой приветливо светило в ночи и было так близко и так далеко через обратный путь и шлюзование.

Юра держится за такелажный узел, и я переношу его к модулю «Дмитрий». Он на­чинает удлинять стрелу, и я вижу, как ук­ладка с инструментом, которую он нес, медленно вращаясь, удаляется от стрелы. Видимо, Юра не очень хорошо ее закрепил, и «наши женщины» навсегда уходят от нас. Я еще несколько минут вижу их, и ос­тается только вздыхать. Я перебираюсь по стреле, вхожу в ШСО. Юра уже здесь. Ос­матриваю резиновые кольца на люке, сни­маю люк с фиксатора и закрываю его. Вре­мя 9.55. Мы шлюзуемся, выравниваем давление, выходим из скафандров.

Связи нет, и мы работаем вполне само­стоятельно, как будто это уже не мы почти шесть часов назад чайниками болтались на стреле. Переходим в базовый блок - он стал нам роднее и ближе. Удовлетворяем первое желание посещением туалета, са­димся к столу - хочется есть, принимаем по глоточку коньяку и - в спальный мешок - у нас есть целых сорок минут до оче­редного сеанса связи.

19 мая

Сегодня - не самый удачный день. Се­ансы связи через спутник-ретранслятор не прошли и переговоры с семьями не состоя­лись. Почти весь день пролетали без свя­зи. В конце дня главный оператор связи Вадим сделал попытку передать радио­граммы по пакету, но и тут «облом». А ве­чером сломался видеомагнитофон «Бетакам». Зажевал ленту на кассете, заблоки­ровал весь лентопротяжный механизм и выдачу кассеты, так что пришлось сни­мать крышку и извлекать кассету. Придет­ся ТВ-репортажи делать с камкодером или «Hi-8».

21 мая

Ничего не хочу, только спать. Сейчас 10 часов утра. Еще один «выход» позади. Эта работа была гораздо тяжелее преды­дущей. Люк открыли в 01.50. Днем нам дали немного поспать, и как ни странно - дневной сон удался, встал бодрым, отдох­нувшим. Работа предстояла несложная - перенести солнечную батарею (СБД) с американскими преобразователями со стыковочного отсека на привод модуля «Квант». В конце «выхода» предполага­лось снять контрактный сюжет по рекла­ме «Пепси». В наши личные планы входи­ло «запустить» три ИСЗ - укладки с ра­мами и уголками с «Природы» и «Боливара». Шлюзовались перед «выходом» штатно» и после разрешения ЦУПа я открыл люк. Установка защитного кольца потребовала чуть больше сил и времени, и как следствие - я начал работу на «приподня­том» пульсе и температуре. А тут эта бан­ка, в разложенном состоянии она занима­ла столько места в шлюзовом отсеке, что для нас с Юрой оставалось мало места. Поэтому мы решили ее сложить, а после развернуть. С ней тоже пришлось пово­зиться, но выглядела она очень эффект­но - даже Шеннон, после выхода видев­шая Юру с банкой на стреле через иллю­минатор, сказала, что весь мир будет пить только «Пепси», если увидит эту картин­ку. ЦУП никак не мог принять окончатель­ного решения, чем же снять банку - КЛ103 (старой цветной телекамерой или бетакамом). После теста телевидения, ко­торый и проводился-то во время шлюзова­ния, решили все-таки остановиться на КЛ­103. Вариант, который предлагали мы - снять этот сюжет через 9-й иллюминатор изнутри, - не находил поддержки. Я ос­тавил банку на поручнях снаружи шлюзового отсека и пошел по установленной нами в прошлом «выходе» грузовой стреле. По­том перенес Юру к стыковочному отсеку, он установил захват такелажного узла на солнечной батарее, и я перебрался к нему. Замки, удерживающие солнечную бата­рею, раскрылись довольно легко, а вот с клапанами теплоизоляции возились мы долго. Но вот все готово, я возвращаюсь к основанию стрелы на базовом блоке и делаю это в тени, чтобы сэкономить время. Связи нет, фонари на шлеме освещают только около метра грузовой стрелы, и это действительно страшновато, но через не­сколько минут я, облегченно вздыхая, цеп­ляюсь за поручни базового блока. Теперь надо отдохнуть, мы подлетаем к Африке, на Земле тень, и начинается зона связи че­рез спутник. На связи с нами - Сергей Крикалёв. Я опять выключаю освещение, что­бы еще раз испытать чувства предыдуще­го полета. На Земле бушуют грозы, это шквал огня, и я думаю, как хорошо, что мы летаем на высоте более 400 километ­ров. Кажется странным - почему мы не слышим рожденного молниями грома? Выходим из тени, и я потихонечку начи­наю переносить Юру с солнечной батареей к модулю «Квант». Масса большая - око­ло 800 килограммов, и поэтому я особенно медленно вращаю ручки стрелы. Для того чтобы обойти торчащую на пути солнеч­ную батарею, приходится попеременно ра­ботать в тангаже и в рыскании. Мы не спе­шим, у нас есть небольшой запас времени, представляю, сколько страхов натерпелся Юра на этом аттракционе во время пере­носа. Но вот он уже в районе привода, фик­сируется за поручни, я перебираюсь к нему, чтобы помочь установить перенесенную батарею на приводе. Шеннон фотографирует нас и снимает на видео. Она работает на этом «выходе» очень хорошо - сама выдает много команд с пультов.

Я уже на модуле «Квант», снимаю за­щитные чехлы с электроразъемов, зани­маю удобное положение, и мы делаем первую попытку установки батареи. Нам надо три шариковые опоры завести в гнезда. Один шарик входит, остальные пока не хотят, что-то мешает. Мы снова расфиксируем батарею и делаем вторую попытку установки - теперь два шарика на месте, но этого недостаточно для подключения разъемов. Принимаем решение снять ба­тарею со стрелы и в свободном парении ус­тановить ее на привод. Подбираюсь к таке­лажному узлу - так и есть, короткий фал не дает стать батарее на привод. Освобож­даю фалы, и батарея с третьей попытки на месте. Стыкуем электроразъемы, теперь можно немного передохнуть. Мы снова в тени, и после короткого отдыха, преодоле­вая страх, ползу по метровой стреле к ее основанию. Мы сделали основную работу, но тут ЦУП предлагает нам отработать с «Пепси» по двум вариантам - с переносом Юры с банкой в район модуля «Спектр» для съемок изнутри через 9-й иллюмина­тор, а потом снять на шлюзовом отсеке ка­мерой КЛ-103В. Да, обширная у нас про­грамма, но деваться некуда - сами пред­лагали. Чувствуется усталость, время пять часов утра, а мы в самом разгаре ра­бот. Снова «катаю» Юру на стреле за ос­тавленной банкой, а потом на модуль «Спектр». Шеннон включает камеру и снимает сюжет с Юрой. Времени до тени немного, а нам нужно вернуться к шлюзовому отсеку. С последними лучами солнца Юра фиксирует стрелу к поручням отсека. Все нормально, я опять возвращаюсь по стреле в тени. На такелажном узле не­сколько фалов, они перепутались, и пока я с ними разбираюсь и фиксирую стрелу - Юра идет в шлюзовой отсек за телекаме­рой. В 6.45 начинается зона телевидения, и ЦУП хочет в прямом эфире показать кар­тинку заказчику. Мы честно отрабатыва­ем и этот сюжет, но хочется уже «домой». Мы выпрашиваем у Соловьева 15-20 ми­нут на фотосъемки, а на самом деле на уда­ление мусора. Выключаем теплообменни­ки, у нас есть 15 минут до закрытия люка. Юра подает мне связки железок, и они кра­сиво уходят в кильватер полета - они не­много затормозятся и не столкнутся со станцией. Теперь действительно все, я вво­жу банку в шлюзовой отсек и закрываю люк - время 7 часов 10 минут. После не­хитрых арифметических вычислений по­лучаю время работы в открытом космо­се - 5 часов 20 минут. Проводим обратное шлюзование и открываем люки в станцию. Хочется есть, а потом спать. Мы быстро съедаем все то, что заботливо приготовила для нас Шеннон, выпиваем по два глотка коньяку - сегодня у Юриной дочери Леночки день рождения, и спать. Накрутился ручкой до полного удовлетворения, но медики спрашивают о перспективе в пятницу совершить очередную «прогулку». Конечно, выйдем, вот только немного отдохнем. Может быть, вечером удастся поговорить с Верой, а сейчас просим Сашу Сергацкова позвонить нашим домашним и сказать, что мы внутри и у нас все нормаль­но, пусть не волнуются.

23 мая, четверг

Завтра опять «выход»! Первый день после прошлого «выхода» отдыхали. Руки побаливают, особенно лопатки и запястья. Но уже на следующий день чувствовал себя нормально. Готовимся к работе -- изуча­ем циклограмму предстоящего «выхода», готовим инструмент, кабели для стыков­ки. Работа предстоит «несложная» - перейдем на модуль «Квант», расстыкуем электроразъемы (которые с таким трудом стыковали в первом «выходе»), подстыку­ем кабель-вставки и развернем перенесен­ную батарею. Этим «выходом» должна за­вершиться логическая цепочка: установка грузовой стрелы - ГСТ4, перенос с ее по­мощью солнечной батареи и ее разворачи­вание. Скафандры подготовили, сменные элементы установили, делаем это уже без радиограмм, вполне самостоятельно. Главное - не потерять бдительность, не расслабиться и не почувствовать себя эта­кими асами по «выходам».

Вчера поговорил с Верой по телефону. Жека рассказала, как их застал в Соколь­никах дождь, а они ели шашлык в кафе, где прятались от дождя. Чувствую, что они тоже очень скучают. Смотрю на программу полета (предварительную), которую мы привезли с собой - сегодня 93-и сутки по­лета. Уже много, но осталось примерно столько же. Странное дело, пока официально никто нам не сказал о продлении поле­та: или еще не принято окончательное ре­шение, или не хотят нас «расстраивать» перед «выходами». Чудно все это - если это действительно так.

25 мая

Мы сделали это! Отработали еще раз снаружи комплекса, теперь он стал чуть симметричнее и чуть красивее. У него по­явилось еще одно «крыло - солнечная ба­тарея» на «Кванте». Видимо, из-за балли­стики вход в скафандры и закрытие люков началось чуть раньше, чем в предыдущем «выходе». В 22 часа мы по старой схеме забрались в скафандры и приступили к шлюзованию. Основная нагрузка на Юре, он читает фрагменты бортовой документа­ции и работает с пультом, а я только пас­сивный наблюдатель и строго выполняю все пункты. Мы проверяем герметичность скафандров и люков, проводим «диссатурацию» и еще много всяких «мелочей». Приходит время открывать люк. Я занимаю удобную позицию и с разрешения ЦУПа открываю люк. Мы в тени и поэтому работаем с включенными фонарями на шлемах скафандров. В шлюзовом отсеке тесно - две укладки (инструмент и кабель/вставки) и три укладки, приготовленные для запуска искусственных спутников Земли, рукотворных спутников. Я устанавливаю защитное кольцо, беру укладку с кабелями (инструмент будет нести Юра) и двигаюсь к такелажному узлу грузовой стрелы. Первые полчаса - самые трудные, медики просят не торопиться и немного захолодиться - идет процесс врабатывания. Укладка с кабелями для надежности зак­реплена двумя фалами, и они всячески пе­реплетаются, мешая работать. Но если мы их потеряем, вся наша работа на этом вы­ходе теряет смысл, так что лучше пому­читься. Перебираюсь по стреле к основа­нию и, вращая ручки перемещения стре­лы, перевожу Юру в район модуля «Квант». По сравнению с путешествиями на предыдущем «выходе» это сделать дос­таточно просто. ЦУП предупреждает о воз­можном срабатывании двигателей на ба­зовом блоке, и мы крепим стрелу за скобы так, чтобы она была подальше от двигате­лей. Перехожу на «Квант», а потом по эле­ментам конструкции и поручням в район разъемов, с которыми предстоит работать. Работаем равномерно, спокойно, с отды­хом. Женя Лохин - специалист ведущий это «выход» - на связи, он помогает нам голосом найти и подстыковать нужные разъемы. Это очень хорошо, не понадобят­ся наши шпаргалки на перчатках и уклад­ке с кабелями. Разъемы стыкуются доволь­но легко, и у нас появляется опережение графика около 30 минут. ЦУП по телеметрии подтверждает состыкованное состоя­ние электроразъемов. Теперь вторая часть «Марципанского балета», как говорит Боря Есин. Мы перебираемся к приводу и готовимся разворачивать солнечную бата­рею. Юра работает ключом для отжатия ме­ханизма фиксации, но «грибок» не выходит до синего пояска. Сергей Крикалёв из ЦУПа предлагает попробовать раскрывать бата­рею и оставить пока работу с «грибком». Батарея медленно начинает выползать из укладки. Мы работаем попеременно - то я, то Юра, и уже через 2-2,5 часа появилась долгожданная метка «39». Батарея разло­жена, можно отдохнуть и двигать «домой». Шеннон работает внутри, она выдает ко­манды, включает телевидение, и ЦУП ви­дит процесс раскрытия. Мы возвращаемся к шлюзовому отсеку, сушим сублиматоры скафандров, и в 5.30 я закрываю люк. Об­ратное шлюзование проходит без замеча­ний, и мы принимаем поздравления специ­алистов ЦУПа и Шеннон. Есть и спать, все остальное потом…

Страницы

1  2  3

целиком    следующая →